Решили однажды гномы закатить пир на весь Дир. И сели думать — где ж его весь собрать-то? А Кузнецов взял их за карманы, а из своего кусочек новой формулы достал: «C2H5OH + C2H5OH + C2H5OH + …». Решили гномы на том пиру, что всё-таки есть что-то в гномьей математике.
Поспел однажды у Абрамова на даче куст огромной гормональной конопли. Запах по земле стелется. Сорвал Абрамов куст и в город Дит поехал. А на самом въезде в город его Серега Никитин за губу поймал и говорит: «Абрамов, это что за насилие жопы скифа Василия?!». А Абрамов твердит: «Детишки как детишки, детишки как деточки… Деточки как дети… Дети… Детишки… Деточки…».
Ударил как-то по гномьим головам мороз какого не было. У кого речь отказала, у кого ноги. Кто-то песни свои позабыл, кому-то пальцы вывихнуло. У одного так вообще нога в пах смотрит. У другого иней на глазах. Третий в булочную на такси ездит. А Юджин пустил ниточку в небо — с градом Дит связаться, так ниточку-то ему и отморозило.
Читал как-то Данич вслух весточку от Юджина, сквозь метели гонцом Тырнетом принесенную. Рядом Тамара сидит, глазами зыркает. Вдруг остановился Данич на слове «тельник» и думает: «Тельник, тельник, тельник…». А Тамара у него спрашивает: «Данич, а не та ли это тряпка в полосках, которой я сейчас полы мою?».
Сидел однажды Джа на завалинке. Смотрит, Большаков с портвейном идет. История города Дит имеет спорные моменты.
Решил как-то Антон изучить параллельный язык. Достал из бабушкиного сундука заветную книжку с непонятными буквами. Сел на койку, а книжку на нотный стан поставил. В тот день Антон написал три сотни пьес, которые он записал в одну тетрадку, а на тетрадке написал название: «Fridge Manual». Такое же как у книжки.
Когда на всей планете шел дождь, Большакова на планете не было.
Отсидел как-то Серега Никитин три года по доброте своей. Идет по городу, видит Абрамов с Кузнецовым Трэша клюют. И подумал Серега: «Ну вот, а я думал, что жизнь прошла».
Запомнил как-то раз Зензин свой электронный адрес. Идет домой счастливый, улыбается, здоровается. Кому конопли карликовой отвалит, кому просто слово доброе. А ему навстречу Антон идет, со стопкой новых пьес. Счастливый, улыбается, здоровается, название на непонятном языке всё повторяет, да нотки насвистывает. Обрадовались друг другу Антон и Зензин, пошли в лабаз. А там на Данича с Большаковым наткнулись. Выпили как следует и разговоры завели. Сидят, болтают. Тут Зензин и говорит: «fun@dcn.asu.ru!». А Антон шепотом: «Fridge Manual». Вроде бы как дискуссию завели. Большаков Зензину ответил, а Данич Антону. В тот день Зензин с Антоном с горя напились так, что Зензин забыл все адреса, а Антон целый месяц жёг по ночам три сотни пьес.
Получил как-то раз Штабной по почте подарок от деда Мороза. Покрутил коробку в руках, потряс чуть-чуть, обрадовался. И думает: «Надо хоть спасибо деду написать». Пошел на почту, взял бланк и написал: «Спасибо, дед Мороз». В тот Новый Год Штабной остался без подарка, потому что по привычке ответил с цитированием.
Пошел как-то Кузнецов к Лазарю. По дороге в формулу компонент добавил. И получилась у него новая: «C2H5OH + H2O». А Лазарь сказал через три дня Кузнецову: «Знаешь, Кузнецов, ты — гений!».
Застрял как-то раз Большаков между городом Дит и параллельным миром. Сидит на вокзале, табло электронное читает. Чита, Чита, Пермь, Дрезден, Киров, Дрезден, Петербург, Дрезден, Дрезден… Подумал Большаков: «Хм… Дрезден… Мда, звучит!». Встал и поехал в Питер.
Однажды Орлов и Зензин решили сделать запись. Собрали кто чего мог, Орлов булочек взял, Зензин конопли карликовой. Сели на электричку и в НовоЕбДитск поехали. Заходят в студию, а там Ревякин-дух сидит, сквозь дым печаль-абачи-конопли на них смотрит. И подумал Зензин: «Моя другая…».
Женились как-то раз Каратайский и Потаенков. В тот же вечер звонят друг другу на мобильники. А там занято…
Трэш боялся самого себя; Кузнецов своих кулаков; Абрамов боялся компьютеров и цифр; Большаков боялся того, что Абрамов чего-то боится; Джа боялся за то, что Большаков боится за то, что Абрамов чего-то боится; Орлов боялся промочить булочки; Зензин укуса мухи це-це; Данич сверхвысокого напряжения; Каратайский боялся недозвониться до Потаенкова и наоборот; Штабной боялся невключиться следующим утром; Антон боялся Тамару; Тамара не боялась ничего. А в музее появился новый экспонат: «Слабое гномье место». Экспонат плакал когда оставался один и пачкал пеленки.
Построили как-то зимним холодным вечером гномы горку. Большую, покатистую. И давай резвиться. Бегают вверх-вниз, смеются. Соревнования устроили, кто вперед с горки скатится. Джа санки приволок, Кузнецов сверхзвуковую шахматную доску, Абрамов на валенки лыжи натянул, Трэш крылья почистил, Большаков в тазу уселся, Орлов булочек полную сумку притаранил, Штабной на машине приехал, Данич тоже. Трэш Зензину пистолет дал, чтобы тот старт скомандовал. Бабахнул Зензин из пистолета, себе в ногу попал. А гномы вниз ринулись. Несутся быстрее ветра. Джа рычит, Кузнецов ругается, Абрамов свистит, Большаков гремит, Трэш крыльями шуршит, а Штабной с Даничем в аварию попали. Орлов наверху остался — булочки ест и Зензину рану перематывает. А горке конца не видно — когда строили Кузнецов формулу наклона неверно высчитал и получилась не горка, а кольцо Мебиуса. Так и катятся до сих пор гномы с горки, лишь иногда мимо раненого Зензина проскакивая.
Шел однажды Каратайский по городу Дит из пункта, А в пункт Б, а Потаенков в Б уже побывал и в, А возвращался. Прошли мимо друг друга, и Каратайский подумал: «Чего-то зазнался Потаенков, даже на мобильник не звонит». А Потаенков подумал: «Сказал А — не будь Б».
Обслушался как-то Ревякин Абрамова.
Однажды Юджин потерпел наводнение. Сидит на крыше, воду из сапогов сливает. О параллельном мире думает. Вдруг смотрит ему с вертолета веревку кинули, обрадовался Юджин, подпрыгнул, а веревку достать не может, да как закричит: «I could not seize the rope! Please, go down!». Сел на крышу обратно и думает: «Чего сказал-то?».
Захотелось как-то Антону в параллельный мир побыстрее добраться. Закурил он сигарету покрепче, на балкон вышел, смотрит в окно, а там гномы с горки катятся. «Мда!», — подумал Антон, — «Вот это формула — всем формулам формула!». И закурил следующую…
22 декабря 2002 года.
© vovanbo
Комментариев нет:
Отправить комментарий