«Веселись, о юноша, в дни юности своей»
Екклесиаст
«Узок круг этих людей и страшно далеки они от народа, но дело их не пропало.»
Сказание о невидимом граде Дите
глава 6 или 9
Действие 1
Приход гостей
27 апреля. Вечер. Старый деревянный дом Андрея Андреевича Серпунова. Приглашены друзья. В доме слышны звуки предпраздничной суеты. Появляется дух.
Дух: И к нему приходят люди с чемоданами портвейна, и проводят время жизни за сравнительным анализом вина…
Продолжает петь исчезая. Комната и кухня дома освещена двумя люстрами. В доме двое Андрей Андреевич и его жена Ольга Андреевна. Андрей ходит в жабо, в черной водолазке и в старых вытянутых трико.
Андрей Андреевич Серпунов — синоптик со стажем, мечтает уйти в себя, работу не любит. Женат, двое детей… Когда-то писал стихи. 47 лет.
Ольга Андреевна Серпунова — жена Андрея Андреевича, мастер по декорациям в областном театре. Возраст не определен, но молода.
Андрей Андреевич: Оль, тарелки давай! Что? Вино в холодильнике!
Ольга: Рюмки, бокалы… Андрюша, салаты доставать?
Андрей Андреевич: Давай! Время без четверти, через 15 минут начинать. Чего-то гости запаздывают.
Во дворе залаял Райм, через некоторое время слышен звонок в дверь.
Райм — собака Андрея Андреевича, восточно-европейская овчарка.
Андрей Андреевич: Оль, я открою!
Бежит к двери на бегу натягивая поглаженные брюки. Андрей Андреевич открывает двери, на пороге стоит его близкий друг Пэтр ф. Михайлов.
Пэтр ф. Михайлов — турист, на время действия пьесы женат, приехал к матери погостить, «гость из-за бугра» называют его друзья. Высок (хотя… вообщем-то… неизвестно…), волосы длинные, белые, пишет стих. 40 лет.
Пэтр: На! (протягивая здоровенную флягу с пивом «Балтика-99») Здравствуйте, Андрей Андреевич, это я! (обнимаются)
Андрей Андреевич: А я жду, жду… Никого!
Пэтр: Что я опять первый? Ха-ха-ха…
Андрей Андреевич: Проходи!
Андрей Андреевич тащит 15-литровую флягу в дом. Пэтр раздевается в сенях, снимает куртку, шапку, достает из-под кофты бутылку водки «Сюрприз Алтая».
Ольга: О! От кого это такие подарки? (глядя на флягу)
Андрей Андреевич: Пэтр приехал…
Пэтр (ехидно, но по-свойски к Ольге Андреевне): Здравствуйте…
Ольга: Привет, у нас все готово!
Пэтр: А у меня сюрприз…
Подает Ольге бутылку водки. Ольга, улыбаясь, берет.
Ольга: А я то думаю, как я без Пэтера день рождения Андрюшин буду справлять. (Смотрит на Андрея Андреевича пытаясь вызвать в нем ревностные чувства. Все тщетно)
Пэтр начинает похохатывать. Проходит в гостиную поглядывая на часы. Андрей Андреевич с Ольгой продолжают суету на кухне. Пэтеру вскоре надоедает сидеть за накрытым столом. Он прокрадывается к холодильнику со «своей» пол-литровой кружкой в руке, находит флягу с «Балтикой» и наливает «пенного» и так же не заметно возвращается обратно.
Пэтр: Андрей Андреевич, гость ждет!…
Андрей Андреевич: Сейчас, сейчас! Вот только ещё кто-нибудь придет…
Проходит ещё около 15 минут.
Райм: Гав-гав!
Ольга: Андрюш, иди открой…
Пэтр вскакивает, обгоняет в сенях Андрей Андреевича, опрокидывает мусорное ведро и открывает дверь. Стоят двое: Григорий Владимирович Мельников-Мука и Вадим Константинович Псевдоним.
Григорий Владимирович Мельников-Мука — директор Дома игральных автоматов, на время действия пьесы сидит, затем откидывается из-под следствия, любимец детей, но мошенник ужасный, 36 лет.
Вадим Константинович «Плагат» (наст. фамилия — Псевдоним) — художник позабытых мотивов, не признан профессионалами, воротит нос от карандашей, пишет исключительно овощными красками, всегда в берете (скрывает плешь), не женат, не отец, 36 с небольшим лет.
Вадим Константинович: Эх, здорово люди! (лезет обниматься)
Андрей Андреевич: Здравствуйте!
Пэтр (саркастически): Здрасьте…
Григорий Владимирович: Здорово, Андрюха! Пэтр! Эх! (обнимается)
Вся эта процессия проходит в дом. Двое новых гостей принесли с собой двенадцатиструнную гитару и две сумки «сухого» красного. Заходя в дом Григорий Владимирович и Вадим Константинович начинают сдержанно ликовать, по причине нахождения за холодильником 15 литровой фляги с «Балтикой».
Андрей Андреевич: Проходите, разувайтесь…
Григорий Владимирович (задумчиво): Сколько я здесь не был? (уходит в гостиную)
Вадим Константинович остается на кухне о чем-то уже беседуя с Андреем Андреевичем. Ольга, Григорий Владимирович и Пэтр располагаются на диванчике в гостиной. Пэтр шутит над Григорий Владимировичем, а Ольга Андреевна молча улыбается.
Пэтр: Ну что, Гришка, как обманываются детишки наши?
Григорий Владимирович молчит. Звучит звонок в дверь, лает Райм, Андрей Андреич идет открывать. В гостиную доносятся крики из сеней. Крики смешиваются с картавостью.
Андрей Андреевич (забегая в дом): Ольга! Там такие люди пришли, сам Пашка с Джафаром!
Джафар — мастер-механик на станции технического обслуживания, 37 лет. По совместительству «браток». 5 разводов, 14 жен по всему ближнему зарубежью и России. (От Кенигсберга до Владивостока, и от Диксона до Алма-Аты)
Павел Разовый — в прошлом человек с вызывающей внешностью. Сейчас очень «важная птица». Ходит в красном пиджаке с золочеными пуговками. Имел закосы на аристократию. Странноват. Женат. Дети — панки (5 штук). Рад жизни. 40 лет. Первый билиардист.
«Малиновый пиджак» с золочеными пуговками вваливается прямо в прихожую. Сзади в обнимку с Андреем Андреевичем заходит Джафар, он счастлив.
Джафар: Пгивет, дгузья, мои! Извините за опоздание (здоровается за руку с Вадимом Константиновичем и проходит в гостиную).
Павел Разовый (восхищенно): Приветствую вас господа!
Садится рядом с Вадимом Константиновичем за кухонный столик, достает пачку папирос «Преферанс», дает Вадику, сам же достает себе трубку до верху набитую тем же самым табаком.
Ольга: А ну-ка в коридор курить!… (оба встают и уходят в сени).
Не проходит и 20 секунд, как Вадим Константинович заглядывает в дом (в зубах папироса).
Вадим Константинович: Оль, там пьяный какой-то вокруг дома ходит, вы кого ещё пригласили?
Ольга: А я не знаю… Андрей, сходи посмотри кто там.
Андрей Андреевич уходит, увлекая за собой Вадима Константиновича. Через минуту они затаскивают упирающегося Бориса Карловича в прихожую (последний жестоко нетрезв).
Ольга: Ой, Боря…
Андрей Андреевич: Вадим, давай-ка его на кровать, в сени.
Борис Карлович (очень не трезвым языком): Да, друзья, давайте-ка меня… на кр… (икает) …ровать в сени.
Григорий Владимирович (заглядывая в сени): О, господин Трапович, вы пьяны. Борька, а ты че без техники?
Борис Карлович: А я с жен… порррг… (засыпает).
Разовый, Вадим Константинович, Григорий Владимирович и Андрей Андреевич начинают смеяться. Андрей Андреевич по этому поводу вспомнил забытый мотив: «Наш Борька бабник…». А Борька уже видел сладкие сны.
Вадим Константинович: Пусть отдохнет, устал бедный… работа у него знаете тяжелая…
Андрей Андреевич, в который раз уже приглашает всех войти. Входят.
Ольга (из гостиной): Андрей, может будем садиться?
Андрей Андреевич: А Виталька? (к Пэтеру) А Ада где?
Пэтр: Да, я думаю, что придет.
В этот момент визжит Райм, звучит звонок в дверь.
Андрей Андреевич: Я открою.
Не успел он ещё одеть тапки, как в дверь вломился Виталий Николаевич, без шапки, взъерошенный и в поту.
Виталий Николаевич Аркадный — доктор необычных наук, всегда в разных носках, внешне различен, очень чувствителен к погоде, хочет детей, 36 лет.
Виталий Николаевич (раздраженно, он почти на пределе): Кто Райма спустил? Идиоты что-ли?!!
Андрей Андреевич (спокойно к Ольге): А что Райма отпустили погулять?
Ольга: Нет… Может он сорвался?
Виталий Николаевич (кричит): Да вы надоели… Она нах… меня чуть не сожрала! Идите у него мою сетку забирайте. Там колбаса! Водка!
При слове «водка» слышен крик из сеней: «Да я ему… Бля… Уебки…» Вслед за криком Пэтр вылетает из-за стола, несется на улицу «убивать» Райма. При слове «водка», Борис Карлович пытается подняться с кровати, но ему удается лишь свалиться на пол и немного проползти имитируя движение «по-пластунски». Андрей Андреевич, Пэтр и Виталий Николаевич во дворе дома.
Пэтр (подходя к будке): Ну, где этот лопоухий пожиратель водки и заморских сладостей!
Из будки доносится чавканье, и чмоканье — Райм ужинал отменной немецкой салями. Сетка с тремя бутылками водки лежит рядом… У всех троих вырывается облегченный вздох.
Пэтр: Уй, ты мой сладенький, хороший пес… молодец! (забирает сетку, лезет в конуру и расцеловывает пса в морду)
Виталий Николаевич (увидев двух приближающихся женщин Шарлоту и Аделаиду): А вот и наши…
Шарлота Николаевна Аркадная — жена Виталия Николаевича, ужасно полная женщина, феминистка, вышла замуж для эксперимента (проверить). С мужем разговаривает редко, так как видит не часто. NN лет. Безработная.
Аделаида Михайлова — жена Пэтера ф. Михайлова, знает эбоникс, эсперанто и наречие южных индейцев, по призванию изучает все прибалтийские языки. NN года.
Шарлота Николаевна: Но, но, но, но… Это вы наши… Хм… мужики.
Ада (к Пэтеру смеясь): Совсем скатился, на собак потянуло…
Пэтр (ехидно): Да-а-а-а-а…
Виталий Николаевич (смеется): Пошли, Пэтр.
Виталий Николаевич напевая песенку уходит в дом, за ним все.
Дом. Зал, в зале стоит большой стол, горит люстра, освещая счастливые и не очень лица гостей. Все у стола. На столе белая скатерть, салаты, бокалы, шампанское, бутерброды, водка, соки… Встает именинник. Выглядит он прекрасно — черная водолазка и ослепительно белое жабо.
Андрей Андреевич: Ребята, спасибо вам, что вы все сегодня здесь…
Вадим Константинович: Нет не все… Борька то в сенях дрыхнет.
Григорий Владимирович: Но, я думаю мы его разбудим попозже…
Андрей Андреевич: Угощайтесь, наливайте, не сидите…
Пэтр и Виталий Николаевич разливают и обслуживают весь стол. Слышны вскрикивания: «Мне, все, все, все, хватит, хватит…», «Ой, много, Пэтр, много, отлей:», «Ещё, так, ещё, ещё, стоп!». Итак, все разлито, все разложено, все готовы.
Пэтр: Ну, кто первый?
Григорий Владимирович: Борька пусть первым!
Вадим Константинович: Борис, Борииис! Борис Карлович к столу!
По залу прокатывается волна смеха. Ольгу кто-то ставит на ноги, то ли Аделаида, то ли ещё кто. Ольга играючи отпирается, ставит стакан, и пытается сесть.
Андрей Андреевич: Ну, Оля…
Джафар (вставая): Ну, вас пока дождешься… (далее торжественно) Андрей Андреевич! Мы тебя поздравляем! Мы желаем тебе всего самого хорошего, счастья, любви…
Виталий Николаевич (шепотом): Ну, началось…
Джафар выдает, не останавливаясь, длиннющий список, всех тех вещей, которых он желал бы Андрею Андреевичу начиная от счастья, и кончая джипом Grand Cherokee и навесными потолками на кухне. Все встают, кто-то аплодируя столь бессвязному, но доброму тосту. Андрей Андреевич тянет руку со стопкой в середину стола и начинается… Дзинь-бринь-дзень… Пошли выдохи, вдохи, глотания. Крики, опять выдохи.
Виталий Николаевич (кривя морду): Че-то опять, какую-то мутоту взял…
Андрей Андреевич: Закусывать надо.
Виталий Николаевич отворачивается. Пэтр уже заливается смехом глядя на штаны доктора. Да, Райм все-таки успел ухватить доктора за костюм. Довольно большой кусок ткани на бедре был оторван. Виталий Николаевич беспомощно, но с надеждой смотрит на Шарлоту, все опять засмеялись.
Шарлота Николаевна: Ну, Виталь, не за столом же, праздник кончится, зашью…
Опять слышится звон, все кушают и запивают, оживленно беседуя и хихикая.
Андрей Андреевич (громко): Между первой и второй перерывчик небольшой (с интересом смотрит на гостей ожидая нового поздравителя).
Пэтр: Ну? Кто?
Григорий Владимирович (через смех): Пусть Борька…
Виталий Николаевич: Я скажу… Андрей… Вот… Короче… Я как доктор наук… тебя синоптика очень уважаю… я тебя поздравляю… ну… в общем… так…
Чокаются.
Андрей Андреевич: Спасибо! Ну вы кушайте, кушайте… Ольга тут салаты сделала, вкусно все, ешьте. Картошечки, там вот…
Все начинают накладывать салаты, картошку, котлеты. Григорий Владимирович и Вадим Константинович начинают кривляться: «О-о! Какие салаты! М-м-м. А картошка! О-о! Вы посмотрите какая картошка! (начинают дико тыкать в картошку) Как я люблю такую картошку…»
Ольга: Да ладно вам — разошлись… Андрей! Давай! (встает поднимая бокал шампанского) Давайте выпьем все за Андрея Андреевича, ведь он у нас один такой…
Слышны возгласы «Поздравляем!», все встают, чокаются и выпивают.
Андрей Андреевич: Спасибо, спасибо…
Мужская половина стола сразу наливает себе, ещё водки (чтоб не терять времени), закусывают чудесными бутербродами с огурцами (которые кстати приготовил сам именинник).
Андрей Андреевич: Кушайте…
Вадим Константинович: Кушаем, кушаем… Вкусно все. М-м-м.
Встает Пэтр, молча наливает себе стакан водки и делает траурное лицо. Виталий Николаевич начинает смеяться в себя.
Пэтр: В этот день, я хотел бы пожелать тебе Андрюха… (Пэтр растерянно посмотрел на пол)
И началось… Трясутся окна, пол и картошка. 3 из 9-х теряют голос. Это ор, это фирменный тост из Прибалтики. Пэтр доволен собой, он орет, он рвет себе связки, он не может остановиться и крутит головой… Райм начинает выть. Когда все кончается все дружно выпивают. После таких тостов закусывают только идиоты. Пэтр довольный садится, скромно так улыбнувшись. Аделаида ласково шлепает ему по затылку.
Андрей Андреевич: Пэтр, браво! Мне очень понравилось…
Григорий Владимирович: Да он мне чуть перепонку не порвал, он наверное и Борьку разбудил…
И тут происходит чудо-явление. Медленно, медленно в прихожей открывается дверь и в гостиную тихо, осторожненько входит Борис Карлович… Он ещё плох… Но чувство долга перед именинником было выше алкоголя…
Сцена. Гостиная, гробовая тишина, гости с налитыми бокалами. И такой Борис Карлович медленно, как фея, продвигается между гостями к Андрею Андреевичу. Тишина.
Борис Карлович (пьяно и громко): Андрей! Андрюша… (целует громко в щеку и бессильно опускается на диван).
Вадим Константинович (насмешливо): Тост, говори!
Павел Разовый (тоном всегда завлекающим окружающих): Да ладно, чего он щас скажет, давайте я вам песенку луче свою новую спою…
Виталий Николаевич: Опять…
Павел Разовый: Андрюш, подай гитару.
Павел начинает петь, что-то про небо, трубы, реки, леса и про водолазов. Песня похожа, то на Юрия Антонова, то на ГрОб. Когда песня уже подходит к концу, в окно стучат. По компании проходит вопрос: «Кто это?». Ольга жмет плечами и бесшумно ступая идет открывать. И когда Павел Разовый уже играет последний аккорд, на пороге появляется сам Потап Бикербола с Мельпоменой под одну руку и с чемоданом (2×1 метра) в другой.
Потап Бикербола — профессиональный артист, молчалив, появляется редко, 38 лет.
Бикербола Мельпомена — подруга Потапа, по странному стечению обстоятельств имеет такую же фамилию, в профиль ужасно красива, в фас нравится только Потапу. NN лет. Имеет 2 высших образования. Умна.
На голове у Потапа не трудно заметить зверскую химию, волосы у него стилизованы под Андрея Макаревича в 70-х.
Борис Карлович (приходит на время в себя): Потап… (опять вырубается)
Виталий Николаевич, Вадим Константинович и Григорий Владимирович вскакивают из-за стола и начинают дико орать: «По-о-ота-а-ап!!!».
Вадим Константинович: Эх, Потапушка! (обнимаются)
Виталий Николаевич: Здорово! (более сдержанно)
Григорий Владимирович: Ну, знакомь, знакомь… (смотрит на Мельпомену)
Кроме чемодана Потап держит в руке огромный букет красных здоровущих роз.
Андрей Андреевич: Здравствуйте, Потап! (улыбается во весь рот)
Потап (протягивая розы): Вот это вам… А это моя… э… подруга жизни… Мельпомена.
Борис Карлович (беспомощно): Потапик, подойди ближе… Друг…
Потап сгорбившись и покачивая головой, присаживается на диван к Борису. Наиграно, но профессионально кладет руку на лоб: «Здравствуй, Борис».
Борис Карлович: Зайцы! Потап! Смотри, зайцы!!!
Потап (снисходительно): Вижу, Боренька, вижу…
Все снова усаживаются, крики становятся все веселей и громче, время 22:00. Разовый и Пэтр обступают Потапа наливая ему и скромной Мельпомене штрафные… Вадим Константинович и Григорий Владимирович встают.
Вадим Константинович: Андрей! Ну, по старой традиции мы тебя вдвоем… поздравим. Вообщем… (Вадим был уже довольно неплохо напит) Андрюша… Спасибо тебе за то, что ты есть у нас…
Григорий Владимирович (шутливо): И нам, что мы есть у тебя… И мы придумали для тебя танец… Эх, зажигай, Сашук!
Вадим (берет гитару и передает Разовому): Пашка, подыграй, пожалуйста…
Начинается песня из далеких годов, это была песня группы КС, её помнили только два этих угольных самородка. Григорий Владимирович и Вадим Константинович начинают танцевать. Танец состоит из волнообразных движений рук и ног и вращения головы. Мужики блистают молодецкой энергией и задором. Когда танец кончается все замечают хохот Андрея Андреевича.
Андрей Андреевич: Ну, ребята, я сегодня умру наверное… Ох, вечерок начинается.
Конец первого действия
Действие 2
Дух стены
«Двадцать лет — маленький срок,
Двадцать лет я слушаю рок,
Слегка охренел, слегка занемог,
И немного оглох, но я слушаю рок…»
Б.Г.
Время 22:50. Вечеринка продолжается. В гостиной у стенки сидит приходящий в себя Борис Карлович. На правой ноге у него одет ботинок, на левой ноге у него ничего нет. Бориса трясет и он охватывает себя обеими руками, голова у него гудит. Пэтр положил свой качан ему в пах и сладко храпит. Андрей Андреевич играет уже 5-ую версию «Колыбельной» — «Колыбельную Райму». Вокруг Андрея Андреевича сидят Григорий Владимирович, Вадим Константинович, Виталий Николаевич, Джафар, кто-то из них молчит, кто-то тихонько подпевает. В гостиной полумрак, лишь из кухни льется электрический свет. Андрей Андреевич своим мягким, глубоким голосом заставляет дрожать хрусталь в шкафу. Мужики сидят на полу, пуская по кругу «красное» в 3-х литровой банке. На кухне расположились дамы: Шарлота зашивающая Виталькины штаны, смущенная Мельпомена, Ольга Андреевна и Аделаида. Они тихонько шепчутся, попивая чай с шоколадными конфетами и тортом без свечей. Разовый и Потап курят в коридоре.
Джафар: Андрюх, а давай песенку, э… помнишь давно уже не играли…
Андрей Андреевич начинает играть старую-старую песню группы «Чиж», песня в представлении не нуждалась. Джафар закрывает глаза и начинает во весь голос петь свою любимую песню, у Джафара пробивается голос. Виталий Николаевич ржет, он любил злорадствовать. Тут же просыпается Пэтр, берет 2 ложки и начинает стучать. Заходят Потап и Павел. Как обычно не в такт, но очень громко и здорово Джафар воет: Взегошивая хаег погедевший навсегда от седых волос. Песню подхватывают сразу все, даже женщины на кухне. На словах: «Хочется напиться в говно…» вскакивает Борис Карлович и быстро выбегает из комнаты в сени, из сеней на улицу — его все ещё мутит. На припеве вскакивает Пэтр и начинает кружится в танце. «Такие дела, брат!» — кричат мужики в гостиной, «Любовь!» — женщины вторят. Разовый и Потап стоят в стороне и чувствуют себя крайне неуютно — они никогда не слышали этой песни. Мужики встают и подхватывают танец Пэтера. Вадим Константинович срывает свой берет обнажая поредевшие волосы. Начинается топот и дикая пляска. Андрея Андреевича уже не слышно, хотя ему дали медиатор. Мужики танцуют как настоящие мастера танца, одновременно с прыжками они пьют вино и как ни в чем не бывало передают его дальше. Заходит Борис Карлович весь зеленый и запачканный. Он сразу подхватывает песню, но танцевать видимо не собирается, ему и без того плохо. А Джафар уже только махает руками и уже не поет, а только кричит: «Гок-н-голл!!!». В гостиную по этому поводу даже сбегаются жены. Когда песня прекращается, мужики садятся по местам, пот бежит с них ручьем, Андрей Андреевич очень громко смеется.
Григорий Владимирович: Ух, брошу коней точно…
Джафар (в сторону себе): Классно спел!
Чей-то голос: Кайф!
Андрей Андреевич с Пэтером не перестают смеяться, у Борьки наворачиваются слезы, с этой песней у него было связано столько воспоминаний.
Вадим Константинович: Андрей, дай гитару.
Разовый и Григорий Владимирович (в один голос): Нашу давай.
Вадим отдышавшись подстраивает струну «соль» и начинает медленно выводить: «Ехали, мы ехали с горки на горку…». В гостиной становится ещё темней, Ольга и Ада зажигают две свечи и ставят их на стол. Песня звучит, поют четверо: Павел Разовый, Вадим Константинович, Григорий Владимирович и… ещё кто-то, кто пел четвертым, самым низким голосом, никто не знал, не обращали внимания. «Звезды наверху, а мы здесь на пути…». Всем становится немного грустно, Борис Карлович совсем разревелся.
Чей-то голос: Стебно! Спасибо вам!
Все удивленно начинают переглядываться.
Григорий Владимирович: Андрей, ты, что ли там опять благодарствуешь?
Андрей Андреевич (из кухни): Что?
Вадим Константинович: Ты опять что ли «спасибо» там раздаешь?
Андрей Андреевич: Нет, а что надо, что ли?
Никто не ответил. И тут все оборачиваются на Потапа. Потап смеется и краснеет как рак, потом он начинает мотать головой в знак отрицания.
Григорий Владимирович: Вадя, давай ещё чего-нибудь…
Чей-то голос: Неужели вы ещё помните?
Шарлота (в тишину, немного испуганно): Да кто это говорит?
На звук голоса все повернулись к стене с ковром. У стены стоит невысокий черный человек, кажется он чернее, чем темнота в комнате. Шарлота бросается к выключателю. Щелк-Щелк, выключатель не работает. Света в доме нет. Темнота, лишь 2 свечи освещают праздничный стол. Тишина, ни звука. Все боятся пошевелить даже пальцами.
Незнакомец очень зрелищно одет, вся его внешность может повергнуть обывателя в шок. Волосы красивыми локонами падают на когда-то могущественные, но постаревшие сейчас плечи. Пальцы украшены дорогими перстнями невиданной красоты, на каждом из них можно заметить незнакомые знаки. Сквозь черные очки пробивается пронзающий душу каждого из гостей взгляд. От незнакомца веет чужим городом, но вопреки всему он кто-то из них. На лице его играет легкая улыбка.
Гости затаили дыхание.
Андрей Андреевич (к незнакомцу): Извините пожалуйста, что вы тут делаете?
Человек: Стою…
Андрей Андреевич: Но…
Тень у стены: Да вы ребята не напрягайтесь так… Ведь сегодня такая ночь…
Борис Карлович (пьяно): А что вы там встали? Проходите, выпьем…
Тень: Спасибо, но я не могу…
Шарлота все пытается включить свет, но тщетно. Наконец незнакомец выходит вперед, его освещает пламя свечей. Дамы вскрикивают. Незнакомцем был Борис Борисович Гребенщиков, вернее его дух. Кто-то тих прошептал: «БГ…»
Дух (представительно): Да, совершенно верно, БГ…
Андрей Андреевич: Борис Борисович, а вы как здесь?…
БГ: Я — дух ваших стен, Андрей Андреевич…
Андрей Андреевич (удивленно): Моих стен?…
БГ: Я имею в виду стены вашего дома…
Тень сомнения пробегает по лицам сидящих и лежащих.
Андрей Андреевич: Ну, раз так, то присаживайтесь, Борис Борисович…
БГ: Спасибо… (он загадочно всем улыбнулся и окинул гостей пристальным взглядом)
Вадим Константинович: Гриш, сходи вина принеси ещё.
Разовый (к БГ): А мы тут день рождения гуляем…
БГ: Да, кстати, Андрей, прими мои поздравления…
БГ поднимает стакан красного вина поднесенного ему Григорием Владимировичем, все делают то же самое.
Ольга: С днем рожденья, Андрюш…
Выпили все кроме БГ и Джафара. Последний спал на диванчике, а Борис Борисович просто поставил стакан на стол.
Ольга: Андрей, спой…
Андрей Андреевич (смотрит на БГ): Да ты что? У нас такой гость, а вы меня просите спеть…
БГ: Ну что вы… Ведь сегодня такая ночь…
Все заметили, что в интонации есть что-то такое что он пока утаивал.
БГ: Ребята, ну чего затихли… Лобайте дальше, а то я вас покину…
Вадим Константинович быстро хватает гитару и начинает долбить по струнам, постепенно долбеж переходит в «Граф Гарсиа». Григорий Владимирович подпевает. Внезапно оба товарища замолкают, так как в конце песни вступает сам Боб. Народ отрывается. Дабы продлить кайф Вадим Константинович плавно переводит «Графа Гарсиа» в «Не коси меня косой». БГ поет, вся компания с кайфом ему вторит. Когда кончается песня, выясняется, что кончилось и вино. Естественно, что в холодильнике то ещё есть… Виталий Николаевич и Вадим Константинович уходят на кухню. На кухне горит одна единственная свеча.
Виталий Николаевич (из кухни): Андрей, а почему света-то нет? Не видно не фига…
Андрей Андреевич: Да я сам не пойму ничего…
БГ: Света сегодня не будет…
Виталий Николаевич и Вадим Константинович достают их холодильника 3 бутылки сухого, после уходят в сени перекурить. Следом следует Разовый, Борис Карлович, Потап и Пэтр.
Сени.
Вадим Константинович: Мужики, сегодня я наверное с ума сойду…
Пэтр: Выпей ещё не сойдешь…
Все достают по сигарете, мелькают огоньки. Дым валит коромыслом устремляясь к потолку.
Зал.
БГ (к Григорию Владимировичу): Ну, Гришка, помнишь ли ты ту злую шутку когда ты играешь мне, а я пою тебе… (оба начинают тихо хохотать)
Григорий Владимирович: Да… Много гадостей в те времена рождал молодецкий мозг. Баня, кони, рок-н-ролл…
БГ (смеясь): Душновато здесь у вас…
БГ без лишних слов направляется на улицу, Григорий Владимирович за ним. В сенях они натыкаются на толпу курящих и БГ закурил… Разговор заходит о современной эстраде, начинаются крики, Борис Карлович начинает всех посылать и крыть матом, доказывая при этом, что он все лучше всех знает, БГ щурится и иногда ни говоря ни слова подлетает. И когда Борис Карлович уже начинает махать руками в сени с визгом врывается Белла (кошка Андрея Андреевича) и взбирается на спину к хозяину.
Андрей Андреевич (снимая кошку с плеча): Ты что, Белла? Белла?
БГ (тихонько не перебивая спорящих): Гости скоро будут…
Спор становится горячей, Борис Карлович уже обещает кому-то дать в ухо. Андрей Андреевич и БГ оставляют их и уходят на кухню.
Пэтр: Успокойся Трэш… (иногда Бориса называли именно так) Ведь праздник же, а ты за старое…
Борис Карлович: Лазарев… Ой, Михайлов ты меня не держи, я если надо кому хош… и это… когда хош могу…
Вообщем начинается пьяная перепалка, но все в общем происходит в полушутку.
Кухня.
Андрей Андреевич: Боб, ты на каких это гостей все намекаешь? Кто ещё придет?
БГ: Да, не беспокойся ты так Андрюш, все хорошо…
Андрей Андреевич: А Белла тогда чего взбесилась?
БГ (отворачивается, делает вид что ему неприятна эта тема): Собаки наверное…
Андрей посмотрел на часы, было «23:50».
Андрей Андреевич (спокойно): Ну вот и полночь близится…
Уходит.
Сени.
Пэтр (выходит на улицу, для очищения организма): Эй, все там!!! Жара то какая, а ведь ночь!
Все выходят на улицу. На улице не меньше 30°С. Луна размыта в нагретом воздухе.
Разовый: Здорово, у меня первый раз такое… Такая жара в апреле… (он восхищенно сматерился).
Андрей Андреевич: Странно как!
Дамы охают и ахают. Борис Карлович и Виталий Николаевич бегают в огороде, матерятся и размахивают руками: Эх, мать сыра земля, хорошо то как!!! Когда они начинают толкаться и бороться по серьезному, Андрей Андреевич очень деликатно зовет всех пить пиво, про которое почти все уже забыли. Все быстро бегут в дом. Когда все были уже в доме луна исчезает. Становится темно.
Конец второго действия
Действие 3
Довольно масок!
«Но как высоки небеса,
Их даже рукой не достать…»
Б.Г.
Почти полночь. Мужики распивают пиво, танцуют и поют. Слышен ужасный вой, потом визг и лай, рассерженный лай Райма. Гости начинают суетиться: «Что бы это было?». Борис Борисович сидит на стуле и тихо улыбается.
Андрей Андреевич: Пойду посмотрю…
Вместе с ним к двери идет Борис Карлович.
Сени.
Открывают дверь. На пороге стоит ОН.
Росту он был не маленького и не громадного, а просто высокого. Он улыбнулся Андрею Андреевичу. Что касается зубов, то с левой стороны у него были платиновые коронки, а справа золотые. Он был в дорогом сером костюме, в заграничных, в цвет костюма, туфлях. Серый берет его был лихо заломлен на ухо, под мышкой у него была трость с черным набалдашником в виде головы пуделя. По виду, лет сорока с лишним. Рот какой-то кривой. Выбрит гладко. Брюнет. Правый глаз черный, левый почему-то зеленый. Брови черные, но одна выше другой. Сзади ёрзает какой-то клетчатый…
«Бандиты» — подумал Андрей Андреевич.
«Базар будет» — пролетело у Бориса Карловича.
Андрей Андреевич (не ласково, даже грубо): Вы кто?
Коровьев отставляет Андрея Андреевича плечом в сторону, освобождая тем самым дорогу иностранцу.
Коровьев (кривляясь): Сколько веков их навещаем, а они все узнать не могут… Проходите, мсье Воланд…
Андрею Андреевичу становится плохо и он скатывается по стене, сев на зад. Борис Карлович увидев такую наглость не теряется.
Борис Карлович (отрывисто): Э-э-э! Куда? Стоять!
Он кидается на Коровьева, но пролетает сквозь него и расшибает себе лоб об косяк, теряет сознание.
Коровьев: Мсье Воланд, проходите. Нас уже ждут…
Воланд и Коровьев проходят в прихожую. На кухне сидят дамы, БГ и Pазовый — пьют пиво. Они с интересом смотрят на вошедших.
Коровьев (торжественно): Господин Воланд, собственной персоной…
Удивляться никто не стал. Пробили часы. 24:00.
Ольга: Проходите, пожалуйста, распологайтесь… (подставляет стулья гостям)
Воланд: Благодарю вас. (кивает приветственно БГ)
Коровьев быстро сооружает из стула удивительное большое кресло. Воланд садится. В зале играет какая-то забойная мелодия, мужики там все ещё играют и вспоминают доброе и забытое старое.
Воланд: Господин Коровьев, доложите музыкантам о прибытии.
БГ (неловко): Э-э-э: Только, пожалуйста, поосторожнее, они ведь у нас пугливые. Меня вот сначала совсем не признали.
Воланд: Ничего… Им ещё многое предстоит сегодня увидеть. Да, Бегемот? И ещё… Госпожа Ольга, там что-то с Андреем Андреевичем небольшой обморок…
Ольга быстрым шагом уходит в сени. В дверь в это время забегает Бегемот с ободранным хвостом и взъерошенной шерстью, весь грязный и в пыли.
Бегемот: Чертовы собаки, как я их всех ненавижу… Этот вообще какой-то дикий. Из рогатки таких я убивал.
Воланд (строго): Хватит! Раскричался…
Бегемот быстро делает из своей наглой кошачьей морды плаксивое лицо тихонько сев в уголок, он отряхивается, фыркает и бормочет себе под нос какие-то проклятия в адрес восточно-европейских овчарок. Забегают мужики-музыканты, все бледные, но ещё трезвые. Виталий Николаевич, Джафар, Вадим Константинович, Григорий Владимирович и Пэтр. Они молча смотрят на Воланда и на большого черного кота в углу.
Воланд: Добрый вечер, господа…
Джафар крестится и приговаривает в сторону: «Боже храни от нечистой».
Остальные (разом): Здрасьте… А… А.
В дом заходит Ольга с Андреем. Борис за ними с синяком на лбу.
Ольга (по-хозяйски): Проходите все в зал. (Бегемоту) Проходите…
Зал.
Воланд входит в зал, кто-то в тихом помешательстве шепчет: «…часть той силы, что вечно хочет зла и вечно…»
Воланд: Совершаю благо… Прекрасное знание творчества Гёте, чем даже Коровьев не смог бы похвастаться.
Виталий Николаевич (кисло): Мать вашу, как я напился:
Борис Карлович (трогая синяк на лбу): Нет доктор, кажется это все на яву.
Воланд: Все, что вокруг, все явь, все существует…
Бегемот: Вы знаете мессир, насчет ихней собаки я этого не сказал бы. Я его уничтожу…
Бегемот все ещё обижался на Райма.
Ольга: Давайте выпьем за Андрея Андреевича, ведь он именинник у нас. Вадим, принеси вина из холодильника.
Воланд: Госпожа Ольга, пожалуйста, давайте сегодня без пошлости.
Ольга вопросительно смотрит на сатану.
Воланд: Фагот…
Коровьев лезет под диван и вытаскивает оттуда черный дипломат.
Коровьев: Пожалуйста. (вытаскивает из дипломата 4 бутылки заплесневелого вина)
Это было то самое вино, что когда-то пил прокуратор Иудеи всадник Понтий Пилат у себя на балконе.
Фагот: Это вино собрано в прекрасных виноградниках Греции две с лишним тысячи лет назад.
Джафар: О, наверное диковинный вкус.
Фагот: Уверяю вас, такого вина вы не пили ещё никогда. Ваши языки рассыпятся от этого божественного вкуса.
Виталий Николаевич: Наливай скорей же…
Через несколько секунд все сидят с налитыми бокалами вина. Джафар режет себе лимон.
Фагот (к Джафару): Мсье, умоляю вас не портить вино банальным астраханским плодом. Вы только отравите себя.
Воланд (выждав тишину он окинул всех взглядом): Мы пьем сегодня не только за образ именинника, не только за его здоровье, не только за него… Мы пьем сейчас за то, чтоб все встало на свои места. Виват!
Бегемот (заискивающе): Ваше здоровье, мессир! Изумительное вино! Просто прекрасное нежное вино!
Виталий Николаевич (тихонько): А я бы лучше водки…
Все садятся, Борис Борисович пропадает, начинают дрожать ставни, свечи на столе.
И как гром прогремел демонический голос Воланда, голос проникающий в душу, голос пронзающий все тело могильным холодом. Фразу запомнили все:
ДОВОЛЬНО МАСОК!!!
И в миг все становится на свои места, исчезает глупое белоснежное жабо Алексея Николаевича.
Исчезает хмельной туман из головы Евгения Геннадьевича, его мозг снова соображал и выдумывал свои образы.
Рассудок вновь правит и Максимом Владимировичем Кузнецовым, забывшим все свои необычные знания о мире и вновь приобретшем чувство ритма. Пэтр ф. Михайлов вновь почувствовал себя Стасом Лазаревым.
Джафар стал Джамбулом.
После громогласной фразы у гостей внутри творилось что попало:
Григорий Владимирович Мельников-Мука почему-то понял, что он всего лишь Владимир Большаков.
Сбросил маску и Павел Разовый ставший героем сцены, великим панк- бароном, конца XX века, Алексеем Королевым.
Взял в руки и сыграл новую классику сам Потап Бикербола, бывший отец театра, нынешний сын пос. Развилка — Андрей Заяц.
Сбросил свой берет художник-провакатор Псевдоним Вадим Константинович, плешь его 36-ти летней головы покрылась густыми все ещё волосами, перед гостями предстал Абрамов Константин Владимирович.
А потом произошла метаморфоза, которая потрясла всех до глубины души. Аделаида Михайловна, Шарлота и Мельпомена превратились в настольные белые чистые скатерти. Стас успел только выкрикнуть: «Куда?!" Шок, тишина… Только слышался шепот Бегемота обещающего Белле какие-то заоблачные дали и драгоценности.
Воланд: А теперь Алексей, я готов выполнить любое ваше желание, я весь ваш на эти 5 минут: Вы, надо сказать, везучий человек, ведь наш бал и ваше 47-летие выпали на одну ночь… Итак, желайте. Любое, я повторяю, любое ваше желание исполнится.
Алексей задумался, его глубокие карие глаза потухли. Он закрыл их, потом странно улыбнулся и сказал: «Да, я вообщем ничего такого не хочу, я рад тому как я прожил, я рад тому как все сложилось, я рад тому, что сегодня меня окружают те с кем я действительно хочу быть сейчас, я быть может сейчас чувствую себя немножко счастливым:. И, странно, в эту ночь я даже люблю свою дурацкую работу…»
Воланд: Ну что ж, раз так, то я скажу вам то, что вы не смогли сейчас нам открыть. Вы, Алексей Николаевич, я знаю, вы очень страдаете, ваша жизнь сложилась очень не просто. Сейчас вы окажетесь там, в вашей молодости. Я вас верну, вы имеете, вы все имеете шанс прожить свою жизнь ещё один раз, начиная с времен, когда вам было всем на 20 лет меньше. Вы хотите этого?
Ответом сатане было утвердительное молчание.
Воланд: Ну, раз так, то дерзайте…
Следующий миг перенес их за накрытый стол. Было 27 апреля 1999 года. Часы отзвенели…
Конец
© Константин Абрамов, Владимир Большаков
Комментариев нет:
Отправить комментарий